16+

Газета «Свет Октября»

Главная / Статьи / Они когда-то жили здесь…
14.04.2016 11:56
  • 1639
  • 4

Категории:

Они когда-то жили здесь…

Рассказ был написан мною в 2012 году и опубликован в книге «В поисках первого кочевья икинатов». Посвящаю его малой родине моих предков с красивым именем  Зунгаро-Бухэд.

 Это стихотворение было написано мною ровно в момент завершения многолетней работы над книгой "В поисках первого кочевья икинатов", изданной в г. Улан-Удэ Издательством Бурятского Государственного Университета в конце 2012 года. Назвала я его довольно длинно: "Мысли вслух о том, что не дает мне покоя". И размышления эти получились достаточно горькими, лишь финал стихотворения немного вдохновляет. Надолго ли, — вопрос времени и веры. Теперь же перейду непосредственно к рассказу, или, быть может, к этнографическому очерку, материалы к которому я кропотливо, что называется по крупицам, собирала в общей сложности около пятнадцати лет. Благодаря этим материалам и появилась в дальнейшем моя книга, посвященная исследованию  происхождения икинатов, а также поиску следов исчезнувшей во тьме веков последней кочевой империи – Джунгарскому ханству.

Место рождения у нас принято называть тоонто нютаг, что означает место материнского последа. Но чаще мы называем его малой родиной. Малой  родиной моих предков со стороны отца является Зунгаро-Бухэд, а, вернее, Онгой, Бирит и Дунда айл (улус Багаевский) Зунгаро-Букотской инородной управы Балаганского уезда Иркутской губернии. Теперь эта местность относится в основном к Балаганскому району Иркутской области. Когда монголы узнают, что у нас есть Зунгар, они с большим уважением говорят: «Вы молодцы, вы сохранили название своей старой родины». А что же из этого вышло на самом деле, и какова история Зунгары-удха, об этом мой немного грустный рассказ.

В двадцатых годах прошлого столетия практически всё бурятское население Бирита, в том числе мои дедушка с бабушкой, оставили свои породные земли и переселились в Унгинскую долину. Другие их земляки в те годы по разным причинам также покидали свою малую родину навсегда и выезжали кто-то в Аларский (т.е. Нукутский) аймак, а многие вообще за пределы Иркутской области в совсем тогда еще молодую Бурят-Монгольскую республику: в Улан-Удэ, в Селенгинский, Кабанский, Мухоршибирский и другие районы Бурятии. Естественный вопрос — «А почему они покинули свои породные земли?» — постоянно возникал у нас, их потомков, при виде этих красивых, богатых травой и водой мест. По поводу массовой перекочевки коренных биритцев ответ я нашла на первой же странице книги ученого-этнографа П.Ф. Требуховского, изданной в г. Верхнеудинске в 1929 году Народным Комиссариатом Просвещения Б-М АССР. Книга состоит из двух частей и называется так: «I. Бумал шулун биритских бурят. II. Свадьба балаганских бурят в прошлом и настоящем». П.Ф.Требуховский писал в 1928 году: «В силу того, что Бирит после районирования не вошел территориально в состав Бурят-Монгольской республики, все население его перекочевывает теперь в Зунгаро-Букоты, на Унгу и другие места, лежащие в пределах Бурят-Монгольской республики. Недвижимое имущество или перевозится на новые места, или продается на месте новоселам, приехавшим в Метляевскую падь с Украины». Замечу: перекочевывают, оказывается, не по своей прихоти, а в рамках государственной программы! Представить не могу, как можно было на конях переместить всё недвижимое имущество: дома, капитальные амбары и т.д. в этакую даль. Один дедушка вспоминал, как он, десятилетним мальчиком, всю дорогу от Бирита до Унги тогда шел пешком, как и отец со старшими детьми. А на повозке ехала мать с малышами и мизерным скарбом, который они смогли с собой взять. Да, конечно же, никто и никуда не перевозил имеющееся у многих весьма немалое по тем временам имущество. И точно также не могу представить, откуда у переселенцев из Украины находились средства, чтобы купить все это крепкое хозяйство за достойные деньги: ехали, как правило, искать лучшей доли на новые места неимущие да безлошадные. Приходилось слышать в изустной передаче через троюродного брата воспоминания от стариков как с той, так и с другой стороны. Буряты сетовали: «Буквально всё пришлось оставить. А как бы мы всё перевозили?!». А кто-то из русских переселенцев с радостью вспоминал: «И вот добрались родители до места, а там – и крепкие дома, и капитальные постройки, — всё было, вплоть до занавесок и поварешек, как будто люди просто вышли и забыли обратно прийти. Заселяйся да и живи!». Конечно, это были их детские воспоминания, и всё было именно так, — кто же теперь это знает? — далеко не во всех случаях. Возможно, какие-то бурятские семьи обещанную госпрограммой  ссуду от 100 до 1000 рублей на свое хозяйство всё-таки и получили, либо продали новым переселенцам кое-что по хорошей цене, как и было предусмотрено. Хотя, понимая менталитет своих предков и их земляков, как их называли – инородцев, — очень сомневаюсь в таком варианте тех далеких событий. А когда я маме сказала, что ссуду-то все же в те годы, по-видимому, выдавали переезжавшим в Б-М АССР бурятам, моя старенькая, но такая же строгая, как и прежде, мама округлила глаза, задумалась надолго, и потом твердо высказала свое мнение: «В таком случае хоть кто-то, хоть один раз за все эти десятилетия заикнулся бы об этом! Но ни разу ни я, ни кто-либо другой об этом не слышал, никогда! Слово даю!». П.Ф. Требуховский  констатировал тогда: «…Таким образом, с переселением биритцев в пределы Бурят-Монгольской республики, бурятское население прекращает свое существование в Метляевской (Биритской) пади, а вместе с тем прекращаются, совершенно отмирают и многие стороны быта, в частности шаманство. С приходом революции шаманство окончательно отмерло в районе Зунгары-Букот. Новый быт сильно и властно вступает в обиход улуса, меняет весь жизненный уклад его». Надо к месту сказать, что у меня была года три назад электронная переписка с одной молоденькой биритской девушкой. Она написала мне: «Видимо, в нашем Бирите и вправду раньше жили буряты. Потому что местные селяне нет-нет, да находят старинные бурятские украшения, серебряные монеты и т.д. то в огородах, то в подполье».  Надо здесь уточнить, что история с переселением большого бурятского улуса коснулась не одного Бирита. Кроме ныне существующих Зунгара и Одисы, все остальные бурятские улусы постепенно исчезли с карты той местности. Их теперь нет. Большинство из них перестали существовать в те же двадцатые годы, остальные – спустя еще двадцать-сорок лет  - последние исчезли к моменту затопления местных поселений Братским водохранилищем.

Да, ученый, как мы теперь знаем, оказался прав: новый быт властно поменял весь жизненный уклад оторванных от своей культуры и родовых богов бурятских переселенцев; связь с малой родиной у некоторых семей в связи с их неожиданным перемещением была прервана навсегда. Другие же, и в их числе находимся мы, правнуки Макарова Ангурги  да Ботмоева Макара, начали восстанавливать связь с тоонто нютаг своих предков спустя почти семь десятков лет. Но для того, чтобы осознать, как нам необходима связь с малой родиной, нашей семье пришлось полностью поменять менталитет человека советской формации на свой природный, исконно бурятский. И эта перемена произошла не в «счет раз-два», а как итог анализа жизни нескольких поколений. А анализ мой был таков: если прервана связь рода со своими богами, то через 3-4 поколения род начинает болеть, через 5-6 колен начинает терять таланты, потихонечку «гаснуть», и если не начать восстанавливать эту извечную связь, то в 7-8 коленах род может окончательно исчезнуть, прерваться или перейти в женский. Госпожу Природу не обмануть: нам менталитет-то поменяли, а природу нашу бурятскую изменить, оказывается, не сумели. Потому что гены, биология души и природа духа неподвластны человеку. Скорее, человек всегда останется подвластным этим непознанным природным законам.

И вот здесь я перехожу непосредственно к теме своего повествования. Этот рассказ давно был мною обещан тёте Марусе Андреевой и моей мамочке. Обеих сейчас уже нет в живых, а я только теперь созрела для того, чтобы выполнить свое обещание десятилетней давности, данное этим двум чудесным женщинам. Дело в том, что именно моя мама настойчиво и довольно часто твердила о том, что, поскольку я интересуюсь прошлым ушедших деревень, надо составить списки бывших жителей этих селений, пока некоторые из них еще здравствуют. Ищущий да отыщет. Судьба меня сблизила с исключительно добрым и мудрым человеком, которого, вернее, которую я знала еще со старших классов Новоленинской средней школы, когда моя мама работала с нею в пришкольном интернате. Мы, Макаровы, всегда звали её тетей Марусей. Тетя Маруся работала в интернате, где моя мама была заведующей. Наши семьи связывает многолетняя дружба уже четырех поколений. А папу с её мужем Филимоном скрепляло еще и родство. Так вот Андреева Мария Осиповна, в девичестве Шенаршеева, как и муж её Андреев Филимон Леонтьевич, — коренные зунгаро-букотцы. Ей примерно в 1998 году Олзоев Алексей Прокопьевич передал составленный им список коренных жителей ныне исчезнувших с лица земли улусов Улэнтуй и Онгой. Передал их со словами: «Сейчас эти сведения никому не нужны, а мне жаль, что эти списки исчезнут вместе со мной. Я вижу, что ты тоже интересуешься, лучше я их тебе отдам». Алексею Прокопьевичу, которого я лично не знала к большому моему сожалению, понимание родовых истоков  передал его отец Прокопий Изыевич. И вот однажды, в 2001, или в 2002 году, после моих многочисленных расспросов и наших с нею неспешных разговоров, тетя Маруся достала тот старенький листочек  по выходцам из Онгоя и Улентуя.  И я записала его буквально под диктовку в свою тетрадочку. Тетя Маруся как помнила, по моей просьбе составила аналогичный список коренных биритцев и быкотцев. Они, эти списки, конечно, требуют уточнений. Но есть они – и это уже замечательно. Хорошо было бы, я полагаю, составить подобные списки и по другим бывшим деревням. Сейчас я начала составлять список по коренным жителям бывшего икинатского улуса Бэльшэр. Хорошо было бы составить такие списки по Дорготую, Шалотам, Дархею, Нугалу (Нуга айл) и Аялме. Перечисляю эти улусы, поскольку там проживали по большей части икинаты, а именно они являются предметом моего пристального внимания. Для чего мне понадобились эти списки, удивятся некоторые читатели? Ведь сейчас нет ни самих деревень, ни людей, живших некогда в них. Списки эти очень важны! – считаю так я. Так же считали те, кто их собирал. Вот буквально свежий пример: два года назад мне довелось увидеться с односельчанкой моего отца. Гера Ивановна, человек преклонного возраста, идя на встречу со мной совсем по другому поводу, проявив собственную инициативу, составила список коренных жителей бурятского улуса Бирэд, чтобы передать его мне, считая это своим долгом, как представитель старшего поколения выходцев из нашего общего с нею тоонто нютаг. Она очень удивилась, когда я по памяти уточнила и дополнила её список. А как обрадовалась тогда я: да, действительно, списки — важное и нужное дело!

Так для чего же они нужны, эти списки?

Они нужны для потомков тех людей. Тех, кто жил в перечисленных выше селениях и уехал из них навсегда. Очень многие из их потомков ищут теперь свой узуур удха (корень происхождения), но не знают, как это сделать. Некоторые из земляков, которые обращались лично ко мне в поисках своих корней, даже приблизительно не представляют, где конкретно находится родина их предков. Знают лишь, что их бабушки и дедушки были родом откуда-то из Нукутского района. А вот пример, когда та же Гера Ивановна увидела даже не родственника, а всего лишь правнука своего бывшего односельчанина, который навсегда с семьей выехал из Бирита в Тунку в конце двадцатых годов прошлого века и больше она о нём ни разу не слышала. Как она плакала от радости и целовала этого незнакомого молодого человека, увидев, что не исчез навсегда корень рода его прадеда! И что его потомки, молодые, сильные и красивые, нашли дорогу к своему тоонто нютаг. А они приехали потому, что их послали шаманы: нельзя забывать малую родину своих предков!

Я стремилась в публикуемых мною списках практически ничего не менять, особенно имена пишу точно так, как записала их от Марии Осиповны, без каких-либо изменений. В последующие 10-11 лет список понемногу дополнялся новыми ценными сведениями. Начну с Улэнтуя, или, как записано у Прокопия Изыевича Олзоева, Ɵлөнтө-айл:

Улэнтуйцы (в основном это были икинаты):

Шенаршеев Осип – дети: Мария (Андреева), Воля, Рая (Данилова, Очирова), Ира (Альчиханова, муж Павел), Володя.

Прародителями рода Ангаповых были Бихан и жена его Шадан. Их сын был Ангапка. От Ангапки пошли дети Алсагай (дети Пампилка, Анна, Настасья, Антоша, Исай и Андриян), Егорка (жена Шапшархан, дети Сергей, Николай, Степан, Миша), Никифор, затем Хосома и дочь Ольга. Подробную информацию мне предоставила внучка Сергея Егоровича Ангапова, архитектор, Татьяна Иннокентьевна Очирова.

Ангапов Памфилка – сын Василий (жена Сордонова из Бирита) – дети Федя, Семен и Валерий – гордость всех зунгарцев, впрочем, таких передовых людей вышло немало из наших зунгаро-букотских породных земель.

Марюев Антон (жена его Анна была сестрой Жобона (Прокопия) Петрова – дети: Абис (Анфиса), Миша, Иванова Нина Антоновна и Анна Антоновна. Одна из внучек — Аюна — сейчас руководит знаменитым нашим Театром Оперы и Балета в столице Бурятии.

Пилуев Александр Имышхенович – дети Шура Хубракова, Валя Номогоева (Балдынка), Гера Мантанова.

Пилуев Яков Имышхэнович (жена Катерина), сестры Аграфена, Анна, Ольга – дети Надя (1922 г.р.), Катя (1926 г.р.), Димитрий (Димитка, 1928 г.р., жена Клара, дочери Зема и Зина), Костя (1930 г.р., дети Семен Шулунов, Саша Яковлев, Костя и Вячеслав).

Пилуев Ефим Имышхэнович (жена Катерина), сестры – дети Клавдя (умерла в 10 лет), Мурьяна (дочь Света в Свердловске), Ульяна (дочь Мэра Шенаршеева).

Пилуев Афанасий.

Олзоев Павел – внук Шура Олзоев.

Олзоев Прокопий Изыевич – дети Алексей и Жанкэн (Иван).

Шегнагаев Бадма.

Шегнагаев Жообой – дети Андрюшка (его дети Петя (погиб),Феня, Люба в Харетах, Валя), и Харитон (дочери в Красноярске).

Малакшинов Марактай – дети Лиза в Балаганске, сын Прокопий (жена Галя- Максимова, Базыри басаган из Бухота), Марфа.

Улаханов Онгойхэн (жена Аринка_) – дочь Оня (жена Мадасова Тараса).

Улаханов Тагласай – дети Алеша (погиб на фронте), Шанар (дети Люда и Алеша), Надя Осопова, Валя Зурбанова (замужем за маминым троюродным братом Иринчеем), Ульяна Макарова (муж Алексей из Букот, дети Саша, Галя, Андрей), Гера (умерла).

Улаханов Бухэд (жена Сэсэг) – дети Федул и Валя (умерла).

Улаханов hахла (б/д).

Улахан – Ɵдосэй – Улаханов Александр (жена Поланя) – дети Никита и Нонна (Шапхаева), Клара умерла.

Тоглоев hамгушка – дети Анфиса, Поля, Игорь, Алеша, Рая (рано умерла) и Валя (в Новоселенгинске).

Сабидаев Константин – дети Сара (мать Лени Халзанова – Вова, Павел) и пасынок Лазарь.

Пилуев Прокоопи – Пилуев Кеша — дочери Валя и … в Новоселенгинске.

Шулунов Изыхэн (жена Марья) – Шулунов Демидка – его дети Андрей, Николай и Виктор. Сократ Михайлович Шулунов и мать известной певицы Клавдии Шулуновой Анфиса Шулунова – тоже наши зунгарские земляки, но они, скорее всего, улентуйским Шулуновым приходятся лишь однофамильцами. Знаю, например, что Шулунов Семен, и его дети Сарра Семеновна и Альберт Семенович — родом из соседнего Хурханада (Хурхэнэка).

Амоков Бухос – дети Ольга, Насташа, и еще было две сестры.

Малакшинов Матяшка – Седук, Македон (Люба Егорова, Коля в Иволге), Игнат в Ангарске, Сережа умер, Володя и Маргарита в Еях.

Здесь еще был записан Билтуев hанташка, отец Маргариты Осоповой (Николаевой) и Петра Билтуева, но он был родом из Бэльшэра, в записях есть об этом пометка.

Еще раз повторю: все имена даю точно так, как сообщала их мне Мария Осиповна. Для неё они были сверстниками, или, если и были намного старше её, то так, по её памяти, их звали односельчане и родственники. И предки знают их имена именно в таком же виде.

Үлэнтын Онгой:

Соседний с Улэнтуем  улус Онгой населяли онгойцы, в том числе предки моего отца по материнской его линии. Чувствую, что очень сильно взяла я оттуда природу по линии своей бабушки Афимии Макаровны Ботмоевой. Онгой, ныне не существующий, — место необычайной силы, оно обладает большой энергетикой Земли и Неба. Сакральное место, хатуу газар. Впрочем, как и большинство из тех ушедших в мир иной селений. Не случайно практически все обитатели улуса  Онгой считались бөө дархан удхатай, очень многие из них действительно были сильными шаманами и дарханами. Именно поэтому, пожалуй, в годы безбожия эти места оказались никем не заселенными. Со слов Тихона (Ихэна) Алексеевича Андрианова этнограф Мадасон Илья Николаевич записал: «Үлэнтын Онгой: Эхэнь Онго Бургаhы Бөө ехэ удха Бүхэ ехэ зургаа. Известно, что онгойская большая шаманка Мудай тooдэй имела все регалии шаманского достоинства. Похоронена на горе Улангин Үндэр с соблюдением традиционного обряда. Считается также, что онгойские и хордутские шаманы были очень сильными, они противоборствовали с тарасинскими шаманами. Было известно много онгойских шаманов…». Многим нашим землякам известен один замечательный и достаточно редкий факт, который поражает воображение и наводит на глубокие мысли. Коренной выходец из нашего зунгарского Онгоя Андриянов  Василий Тихонович всем своим детям раздал родословные своей семьи. Бережно составленные и собственноручно записанные красивейшим каллиграфическим почерком тетради. Это был колоссальный труд! Там не только родословная семьи, их пишут теперь достаточно многие мудрые старики. У Василия Тихоновича подробнейшим образом расписаны родословные всех ветвей, начиная, по-моему, с седьмого колена. Так вот, Василий Тихонович не только составил и в нескольких экземплярах переписал родословную. Там же он записал (что не менее ценно!) некоторые известные ему от отца и деда родовые предания. Записал также для потомков родовые обрядовые песни, которые положено, как было заведено в старину, исполнять по нашему бурятскому этикету в важных жизненных ситуациях. Когда кладут ребенка впервые в люльку, когда сватают и женят сына или выдают замуж дочь, когда приветствуют своих сватов в застолье, получают  подарок (залаа), или когда бабушке по старинному обряду надевают во время торжества «трусы» и т.д. Я поражалась: откуда Василий Тихонович всё это знал? А когда увидела в исторических архивах И.Н. Мадасона этнографические сведения, записанные от Тихона Алексеевича Андрианова, его отца, на место моего удивления поместилось еще более глубокое уважение к этой замечательной семье, с которой нас скрепляла крепкая дружба наших родителей.

" Онгой – манай яhан.

Идеэн – Архия идеэлүүлhэн үндэр хүлтэ остолнай баин,

Энэ мании үтхөhэн Онгой баабай баин.

Тогоон – танхая идеэлүүлhэн тотьгор сорго баин,

Тании – мании үтхөhэн иибии баабай баин…".

Модонэ үндэхэн газар доогуур, Хүүнэ үндэхэн газар дээгуур…

От Онгоя – среднего сына Обогона – берет начало Онгоевский род. Из этого рода с Обусы приехал на левый берег Ангары Хонгор. Он взял жену из улуса Улентуй. Так, видимо, он основал наш улус Үлэнтын Онгой. Мой дед Алексей Андриянов всегда говорил: «Хорён түмэн Хордудни, Олон түмэн Онгоймни». Видимо, на это было основание»- записал он в 1989 году. Василий Тихонович, как и его отец, считал родоначальником  онгойцев Хонгора.  Причем,обычно наши старики всегда уточняли, о каком именно Онгое шла в данный момент времени речь, поскольку онгойских поселений было, как известно, несколько: Баруун биди Онгой: Үлэнтын Онгой, Хамhари Онгой, Нухэhы Онгой, Тадхали Онгой, Ворота Онгой, Хашхаги Онгой, Тотоги Онгой – 10 гэр, Таhарихита(не разобрала названия?..) – 20 гэр . По версии же его одноулусника Ботмоева Василия Петровича, которому знания старины далекой передал также большой знаток своего родословия отец, Петрушха-бөө, предводителем онгойцев был не Хонгор, а Улаан Буха, вождь онгойского рода, привел своих людей из Монголии в балаганские земли, и они расселились в различных местах, перечисленных чуть выше. И в том, и в другом случае оба имени (Улаан Буха и Хонгор) встречаются в родовых преданиях в первом и в четвертом коленах, только во взаимнообратном порядке.

 

Итак, кто были коренными жителями Yлэнтын Онгоя (Онгой яhан, дархан удха):

Ботмоев Петрушха – 8 детей, в их числе Василий Петрович Ботмоев.

Ботмоевы Мадас, Малан, Хугшан-боо и Омhэ, все четверо родных братьев Петрушхи были бездетными (это дополнение — от Василия Петровича Ботмоева).

Ботмоев Макар, у него был также бездетный брат Охорхэн Михаала. Три дочери Макара Ботмоева: Сэсэг Андреева (она была первой женой Левоонти Андреева, после её смерти у Леонтия осталась дочь Билсан), Афимия (Шимка) Макарова (наша бабушка, мать Касьяна, Василия, Клары и Вали), и Софья (Соопи) Торонова, мать нашей тетушки Аграфены Прокопьевны Тороновой, бабушка Степана Кирилловича Бадмаева.

Олёнов Торон – сын его Трофим Торонович Оленов, всеми уважаемый зунгарский боо и первый тракторист Зунгарской коммуны.

Ильин Дамба (Тапхарка) – дочь была замужем за Шегнагаевым Харитоном, умерла от родов.

Ильин Ермей (Еремей), сын Бужалая – его дети: сын Василий (прозвище «Батька Махно», дети в Новоселенгинске), дочь Инесса в Бахтае. Еремей был красный партизан, воевал против банды Краснова. Ильин Егор Бужалаевич – сын Ананий – внучка Нина, жена Вити Гергенова.

Ильин Тэрхэшка – дочь Тома, в Алари замужем за Гармаевым Геннадием.

Ильин Василий – в Буркавполке служил, умер в Красноярске.

Николаев Аюхан Николаевич – его дети — 1) Сэсэг Зурбанова, жена Малахи, мать Михаила Васильевича Зурбанова, Аси Христюк и Славы Зурбанова); 2)Ананя (мать Володи Николаева); 3) Сидор (дети: Валера, Юра, Валя Ошотова, Рита Осопова); 4) Семен (его дети Адя, Вася, Зина, Женара); 5) Сэбэг (Роза в Усть-Орде, Шурка в Наймадае, Мэлс, Руслана в Баендае).

Андреев Левонтий (из Быкот) – дети Филимон (жена Мария), Виктор и Агаша Васильева.

Шалапов Отхэ (жена Ариба, повитуха, слепая) – дочь Анна (она стала женой Леонтия Андреева после смерти нашей тетушки Сэсэг Ботмоевой), мать Филимона и Виктора Андреевых, Агафьи Васильевой.

Шалапов Огдо (Евдоким) – его дети: 1) Одосэ (дети Гоша, Шура, Вера, Женя), 2) Василий (дети Ким и Роза, оба в Аге), 3) Николай (дети Валера, Серёжа), 4) Таня (бездетная), 5) Илья (погиб в Вов).

Шалапов Тармахан – бездетный.

Мангутов Алсати – дочери Аграфена, Виля и Майя, все живут в Улан-Удэ. Вилия Алсатьевна долгое время была министром соцзащиты населения в Бурятии. Майя Алексеевна (Алсатьевна) была директором средней школы №3 (лингв. гимназии).

Андреянов Берхан – дети Тимоха (дочь Настя), Лаврентий в 17 лет от заворота кишок умер, сестра Ольга.

Андреянов Жатьха – двое детей.

Андреянов Ихэн (Тихон) Алексеевич – сын Василий и другие дети от второй жены.

Ханхаев hамган – сын Шурка 1922 г.р., у Шуры двое детей – Юра и Таня.

Петров Жообон (он же Прокопий, жена Катерина,  был председателем сельсовета в Зунгаре) – сын Пармон погиб на фронте в Белоруссии, дочь Поля замужем за Жербаковым, в Заиграево. Сестрой Жообона была Ариба, жена Шалапова Отхэ бөө

 

Теперь перейдем всего лишь на восемь километров (это если идти по прямой!) севернее. Так мы попадем на родину моих отца Касьяна, деда Алексахи (Алисахи) и прадеда Ута Ангурги Макаровых, в Бирит.

Биритцы (ихинаад яhатай, дархан удхатай, хатуу заяатай):

Макаров Ангурга (Николай), 1854 года рождения, наш прадед и прабабушка Татьяна Ивановна Тулохонова.  Их дети  Прасковья Торонова (муж Петр Торонов из Бирита, сын Александр Петрович Торонов) и Алексаха, т.е. Александр Николаевич, жена Афимия Ботмоева из Онгоя. Дети Александра Николаевича и Афимьи Макаровны: 1) Касьян (дети Александр, Тамара, Татьяна, Людмила, Зинаида и Володя); 2) Василий (оглох в возрасте 6 мес., замечательный самоучка-художник, жена Евдокия, сын Гоша, внук Саша); 3) Клара Елаева (муж Елаев Терентий Баламжеевич, дети Валера, Галя, Люба, Римма); 4) Тоня (умерла в 3-4 года);  5) Валя Мадаева (муж Мадаев Николай Филиппович, дети Саша и Ира).

Мадасов Нихууша – Интеенха (Иннокентий) – Груня Гаврилова – Галя Атутова.

Мадасов Аржут, жена Борбоска Хомосова,их  дети: Тарас (жена Ооня, дети Вера, Сергей, Алла, Слава, Осип), Алексей (командир Красной Армии, застрелился, жена и ребенок умерли), Лазарь (тракторист, умер от туберкулеза, бездетный), Ананя (в 13 лет умерла от дизентерии), Марфа (детей не было).

Золтоевы Матвей и Влас – братья. От Власа идет сын Шуушка.

Золтоев Матвей имел троих детей: сыновья Жолхон и Молор, дочь Ариба.

Золтоев Жолхон – дети: сыновья Митаха (его дети Володя, Корнил, дочь Женя Платонова, Трофим), и Махалян (его дети Егор и Кеша).

Золтоев Молор – дети: Харитон (жена Мария Дмитриевна, дети Гена, Виктор, Света, Зина, Валя, Сережа, Катя), Николай (жена Валентина Александровна, дочери Варя и Лида).

Васильева (Золтоева) Ариба – её дети: Марфа (б/д, воспитала сына сестры Акулины Гарму), Никита (его дочь Поланя Алексеева, родившая и вырастившая с мужем 11 детей. Иннокентий Алексеев был первым председателем Нукутского землячества в 90-ые г.г.), Моисей (дети Зина, Люба и др.), Алёна (дети Ким и Арипка), Акулина (дети Матвей, Зина и Гарма, которого она отдала бездетной сестре Марфе. Гарма Ипатьевич Петров работал с моим отцом в Большебаяновской школе).

Золтоев Кустиин (Константин). В начале двадцатых годов одним из первых покинул родной Бирит. Выехал с семьей в Улан-Удэ. От Кустиина родились дети: сын Александр Золотоев, дочери Дора и Ага..Дети Александра – Миша, Володя, Юра и Лариса. Владимир Александрович был зам.министра МВД.

Федосов Парамон (Прокопий) – Баанти — Гера Ивановна Шулунова –дети Альбина, Антон и Ангелина.

Жербаков Андрей (очень долго жили в Биритах) – дети Егор, Апрелка и Айшхан.

Болтоева Женя – мой отец говорил, что Женя всегда была всеобщей любимицей односельчан, умница и красавица, активистка.

Торонов Петр (жена Макарова Прасковья была старшей сестрой нашего деда Алексахи, сын Александр Торонов был женат на тангутской Сагантаевой Зине, внук Володя).

Торонов  Прокопий (жена Ботмоева Софья (Соопи), сестренка нашей бабушки Шимки, их дочь Аграфена Прокопьевна Торонова, а её сын Степан Кириллович Бадмаев). Тороновы Петр и Прокопий были родные братья.

Халзагаров Бальди (Владимир) – дети Афанасий (жена Надя Пилуева, дочери Таня и Тоня, сын…), Иван (дети Ивана Клара и Харитон) и Иннокентий (дети Юля, Володя и Мила).

Шарагулов Григорий. У Григория сыновья Михаил и Николай.

Шарагулов Афанасий (шаман). У Афанасия дети Александр (ВОв+), Аполлон, Ольга и Тарас. Шарагуловы Григорий и Афанасий – родные братья.

Андреев Артюшка (hэртуушка) – дочери Тоня Кормышкина (умерла молодой, муж был из Качуга, дети), Зина Халанова (у неё, как я знаю, сын Михей, дочери Светлана Борисовна Трофимова, которая является женой маминого двоюродного брата Трофимова Зарипа Сордоновича из Заход, а также Баторова Маргарита, Мантанова Лида, Сергеева Нина) и сын Кеша (его дети Олег Торонов и Люда Молотова).

Стариков Анса (Анисим) – жена была Айшхан (?), дочь Валя и приемный сын Иван, переехали, как и многие биритцы, в Шараты.

Сордонов Тапхаран имел от первой жены усыновленного им Шара Василия и от второй жены родились дочь Огдон (б/д) и сын Аполлон.

Сордонов Аполлон – его дети Ананий и Маня.

Андреев Прокопий Африканович.

Бутуев Николай – сын Бутуев Арсен Николаевич – переехали в Шараты в середине двадцатых гг., жили в бараке по соседству (через стенку) с семьей Макаровых, родителями моего отца.

Молотовы.

Чичигин Степан – его сын Чичигин Иван был близким другом детства моего дяди Василия Макарова, а с внучками Ивана Валей и Оксаной дружна ныне я.

Баланов Артем.

Список, составленный первоначально Марией Осиповной и моей мамой, дополненный два года назад Герой Ивановной Федосовой, и буквально на днях — Золтоевой Светланой Харитоновной, составил 26 семей. А по данным из архива указано было количество домов  35. Получается, что некоторых сельчан в свой список мы не включили, либо в число 35 были включены дома отделённых от родителей семейных сыновей. Вполне вероятно, что некоторых из них младшее поколение переселенцев забыло. Как писала Гера Ивановна, «во время коммуны все переехали в с. Шараты Нукутского района. А оттуда разъехались кто куда — в Бурятию и т.д.». Там же была её приписка: «Ихинат яhан и дархан удха». Да, наши старики говорили: Бидии ихинаад яhатай, дархан удхатай, хатуу заяатай…

По поводу переезда биритских икинатов в другие бурятские поселения приведу уникальный исторический документ, случайно попавший мне в руки в доме моего троюродного брата Володи Торонова. Этот листок подтверждает мои догадки о том, как, оставив на любимой родине свои капитальные постройки и хозяйство, фактически вынужденно биритцы переехали в Унгинскую долину. Касается этот документ семьи Тороновых Петра и Прасковьи. Написан он в конце тридцатых годов сыном этой семейной пары Александром Петровичем Тороновым, двоюродным братом моего отца. Этот бесхитростный и фактически горестный рассказ очевидца и участника событий середины двадцатых годов прошлого столетия убедительно подкрепляет всё, что сказано мною в самом начале моего рассказа. Приведу только часть этой автобиографии, так как вторая его часть – история самого Александра Петровича, и это уже другая история. Так вот этот текст: «Я, Торонов Александр Петрович, родился 5-го января 1915 года в семье крестьянина – середняка в улусе Бирит, Зунгаро–Быкотского сельского совета Балаганского района. До Октябрьской революции и позже родители занимались сельским хозяйством. В 1925 году один из первых, переехав из своего улуса в другой – Верхняя Куйта, Аларского аймака, ныне Нукутский, на расстоянии 50 км, вступили в сельхозкоммуну «Ленинская Заря». Коммуна тогда была организована из нескольких семей, не было никаких построек, домов и т.д. До ползимы приходилось жить в амбарах. Рабочая сила коммуны – плотники, в том числе и мой отец, полностью были мобилизованы на строительство жилых домов. Живя в таком состоянии, что приходилось жить зимой в холодных помещениях, отец простудился и тяжело заболел. Учтя его старания и преданность делу укрепления впервые по району организовавшейся коммуны, коммуна на свои средства привезла отца в г. Иркутск, в больницу. Но не вытерпев тяжелого труда и суровой зимы, в тот же год вступления в коммуну, отец умер. После смерти отца, десятилетним мальчиком остался я один с мамой».

Остался тогда десятилетний Саша с молоденькой мамой-вдовой зимовать в том же холодном амбаре. О своем дяде  скажу, что он — интеллигентнейший человек, так же как и его отец свято веривший в революционные идеалы. Активный вожак-комсомолец, в 1933 году от правления колхоза и комсомольской ячейки он получил направление в ВКСХШ г. Улан-Удэ, и уже в 1939 году работал в Наркомземе Бурят-Монгольской Республики. Исключительно скромный, глубоко эрудированный, деликатный человек. Как отозвался о нем мой учитель-шаман Баиров Семен Тулгеевич, живший ранее по соседству с нашим дядей: «Да-а-а, Александр Петрович был из небольшого числа той старой, истинной интеллигенции. Теперь таких уж нет». У дяди была красавица-жена, Зина Сагантаева, родом из Тангут. Надо сказать, суровые условия, непосильный труд и холодная зима  тысяча девятьсот двадцать пятого года аукнулись впоследствии  десятилетнему мальчишке. И это – всего лишь одна из мельчайших крупиц из истории народа, истории страны советской.

Теперь же перейдем ещё северо-восточнее, в Букотскую землю, вернее, в Бухэд. Здесь необходимы некоторые пояснения. Дело в том, что из бывших букотских айлов я постоянно слышу в основном об Арите. У меня сложилось впечатление, что сейчас другие букотские улусы вряд ли кто и показать-то сумеет. Хорошо, если мое мнение на этот счет ошибочно. Бывала неоднократно в местности Арит. Первое, что бросается в глаза: живописная местность. Все горные увалы, поросшие пышной лесной гривой, спускаются к красавице Ангаре. Места эти богаты и водой, и лесом, и сочными лугами с веселым разнотравьем… Отличные пастбища, пахотные земли, охота, рыба! И, что странно, вблизи нет населенных пунктов. Сидишь на пригорке, смотришь на эту красоту — и думаешь: почему же ушли отсюда наши предки? С двадцатых годов там не осталось ныне даже каких бы то ни было малейших следов оседлой жизни. А те, что имелись когда-то, уже более полусотни лет скрыты под водами Братского водохранилища.

Многие букотцы в двадцатых-тридцатых годах переехали в Заходы. Это семьи Бардымовых, Осоповых, Банеевых, Баторовых, Шатуевых и многие другие. В последние годы я ближе познакомилась с Валентиной Климентьевной Шатуевой, чему я очень рада. Она истинный патриот и знаток своей родины. С её семьей мы побывали в их родовых местах – в Арите и Дунда айле (Багаевском улусе).  С нею я и осваиваю Бухэд. Теперь я знаю, где находился Дунда айл – середина Букотской земли. Он располагался чуть южнее современного села Заславское. Ныне находится под водами Братского водохранилища. Лишь на высоком берегу над бывшим бурятским поселением стоит вековая огромная береза, как память о бывших букотцах, и на свежем ангарском ветру покачивает своими ветвями, увешанными хадаками и цветными ленточками. Если же отмерить расстояние от Арита до Дунда айл, и затем столько же далее от Дунда айл на северо-запад по побережью Ангары, то мы хотя бы приблизительно окажемся у бывшего бурятского поселения Ушоотэй. Но мы с Валей так и не докопались  пока до местоположения на карте улуса Хулэртэ (Курунтуя). Может быть, прочитав этот очерк, кто-то вспомнит и подскажет, где же его искать любителям нашей уходящей в века истории.

Букотцы (бухэд яhан, дархан удха):

Баторовы Доржи, Иванка. Корень идет из Хулэртэ айла.. Их подрод назывался бужутэн, род бухэд. Родословную Баторовых составил Сократ Иванович Баторов. В этой прекрасно составленной родословной есть и Баторов Иннокентий – герой нашего народа. Его имя носила наша пионерская дружина в Новоленинской средней школе, сейчас сама школа носит его имя. Говорят, что он был родом из Хүлэрэ, или, как в дальнейшем, с приходом русских поселенцев, стали называть Хүлэрэ (видимо от Хүлэртэ) Курунтуем. Легендарный наш земляк Иннокентий Баторов повторил подвиг Александра Матросова. До войны работал учителем в Нукутской средней школе. Его хорошо помнила моя мама и многие её сверстники. Мама говорила, что он был очень светлым человеком.

Борисов Мотька – дети Иннокентий (его дети Чичигина Валя и Алеша) и Анна (жена Осипа Шенаршеева). Их родственником был, видимо, Борисов Илья, отец Зурбановой (Борисовой) Анны (Анани) Ильиничны.

Булкеев Билы – сын Багайхан (жена Зоя, дочь Марины Андреевой и Корнилы Барташкинова) – внуки Лиза, Коля, Вова, Бэла.  

Бардымов Баанти – Пинден (жена Арина) – Гоша (жена Лиза) – дети Гена, Гета, Гера, Даша, Лена, Герман из Арита.

Макаров Алексей Ильич – жена Агаапи, дети Аплян, Алиса, Ким, Саша и Света.

Андреев Левонти (переехал в Онгой) – дети Филимон, Агафья Васильева, Виктор.

Сидоров Егор – сыновья Ногодор, Никифор, Сергей. Все расстреляны в 1938 г.

Гаврилов Хандун – сын Исак (жена Аграфена Мадасова, их дочь Галина Атутова). 

Осопов Аполлон Егорович, жена Анюта из Арита.

Банеев Григорий – дети Савелий (Сальвестр) и ..

Банеев Анцифер Андреевич (Федорович?)

Шатуев Шабай – дети Алексаха, Хамба, Саша, Иванка, Игнааха – дети Александра — Карл, Климентий, Тоня...- уроженцы Арита.

Багаев Константин, дочь Рита – из Багаевского улуса (Дунда айл).

Баторова Анания Борисовна (Улахановна) из Дунда айл.

Тулохонова Татьяна Ивановна из Дунда айл, моя прабабушка.

У меня есть совсем немногочисленные выписки, сделанные мною в архиве Бурятского Научного Центра от тех же двух дедушек: «Ихинаад II эсэгэ: Зууhи оёорто hуухадай, мангад hел (?) hуужа гемиуг..д (?). Ихинаад улэд тэдээги бараани алаад, галдаа огшожо гаширээ». Записано очень мелким почерком, непонятных мест много. Может быть, кто-то из читателей поймёт, что записал этнограф? Там же приведен следующий список: «Люди с зунгаро-букотскими корнями жили когда-то в улусах Бирэд, Ɵлөнтө айл, Yлэнтын Онгой, Арид, Хурханад, Ушөөтэ, Хөөтэ, Дунда-айл, Хара уhан, ОдиСо, Багай, Хyлэрэ. (Все названия я записала сейчас в транскрипции старожилов-зунгарцев Олзоева Прокопия Изыевича и Андриянова Тихона Алексеевича, а с их слов так было записано учеными собирателями старины Дольёном Мадасоном и другими).

Там же: «Бирэhы гол: 1) Бирэд – 35 гэр; 2) Ɵлөнтө айл; 3) ОдиСо; 4) Хурханад; 5) Хөөтэ; 6) Хара уhaн (Харагун). Далее у них следует список букотских айлов: 1) Хүлэрэ – 27-28 гэр; 2) Арид – 20 гэр; 3) Багай; 4) Дунда айл – 20 гэр; 5) Үшөөтэй – 20 гэр. К началу советской власти было 300 душ».

Теперь трудно найти людей, точно знавших о сведениях, записанных от современников наших дедов и прадедов. Сейчас их дети и внуки практически не владеют точной информацией. Как я поняла из разговоров со знающими стариками, Багай или Багаевский – это записанный документально русскими властями бурятский улус Дунда айл. Оттуда был родом Багаев Константин. Улус Хулэрэ – точнее Хулэртэ – звался русскими как Курунтуй. Бурятский улус Yшоотэй звался на русский манер Исетуй. А на месте современного села Одиса в те давние годы был Онгойский зугалан — летники. Так они вписаны в географические карты. К слову о географических картах. Я впервые серьезно начала задумываться о заброшенных местах бывших бурятских поселений в 1995-ом году, когда пошла по пути, проложенному моими предками, и, наверное, ими для меня предначертанному. Тогда я, еще во многом несведущая, оказавшись в Заходах, вдруг резко и неожиданно для себя вспомнила, как мой дядя Илья Иванович Зурбанов возил меня, маленькую девочку, «по ягоды» на коне к старому hуури моего прадеда Улахана. Впервые вспомнила об этом крепко забытом приключении детства лишь в сорокалетнем возрасте. И я ведь его нашла, и побрызгала там своим дедам и прадедам. С тех пор и пошел отсчет моим дальнейшим этнографическим поискам. Побывав неоднократно с родственниками и другими людьми в Онгое, Улэнтуе, Бирите, Арите, Дунда айле, Нушане, Талькине, Тальянах, Ольтэрэге, Бэльшэре, Аялме и других позабытых бурятами местах, я всегда хотела обозначить их на современной географической карте. Много раз пыталась нарисовать карту расселения родов по Зунгаро-Букоту и Унгинской долине, но всё это выглядело примитивно и кустарно. И вот недавно благодаря возможностям Интернета и участию в его соцсетях, я познакомилась с молодым человеком, картографом по специальности, нашим земляком Александром Андреевым (корень его идет из Куйты). И мои знания наконец-то пригодились! Потому что Саша так же как и я мечтает составить такую карту. Думаю, что это – исключительно важное и нужное дело. Надеюсь на активную помощь наших читателей по заполнению белых пятен в нашей этнической истории.

Мне не довелось собрать подробный  материал по таким селениям Зунгаро-Букота как старая Одиса (ныне село Зунгар), Коты, Хурханак(д), Харагун. Я и не пыталась это делать, так как я совершенно мало знала тех сельчан за совсем небольшим исключением. А в это малое исключение входила Шахаева Полина Ананьевна, предки которой жили в Хөөтэ-айл. Её родословную я встретила в упоминавшейся мною выше книге П.Ф. Требуховского. Вот что записал автор этой ценной для меня книги в 1928 году в улусе Кóты (Хөөтэ) от Ильи Кукшиновича Шихаева (стало быть, можно читать: Шахаева): «В Кóтах сообщил Илья Кукшинович Шихаев, что его предки пришли в Одиссу с Унги 300 лет назад, а на Унгу из Монголии. Он уже 9-ое поколение, живущее в Одиссе (Одисой тогда называлось нынешнее село Зунгар, находились Хоотэ-Коты в 3-4 км севернее от Одисы). В их роде первым был Жабахай, вторым – Бохой, третьим – Убон, четвертым – Бульбахай, пятым – Баахан, шестым – Батор, седьмым – Шихай, восьмым – Кукшин, девятым – он, Илья. Такое же количество поколений насчитывает и Афанасий Шарагулович Букотов в улусе Бирит. Такую же давность насчитывают и в Арите, и в Курунтуе».

От биритского бывшего шамана Афанасия Шарагулова тот же ученый-этнограф записал следующее: «Пришли наши старики сюда с Унги давно – лет 300 будет. Теперь живет уже, однако, 10-ое поколение Зунгары-утха; всех колен не знаю, помню только: я, Афанасий, отец мой – Шарагол, дедушка – Быкот, там дальше были: Башинти, Махут, Илья, Анюхан, Ултыдей, там еще были, не помню только». Знаю также, что семья Шулуновых Сары Семеновны и Альберта Семеновича были выходцами из села Хурханад. Других людей из тех же Хөөтэ и Хурханад просто не знаю. Одиса, нынешнее село Зунгар, скорее всего, была в те времена самым многочисленным из всех зунгарских поселений, поскольку это был центр Зунгаро-Быкотской инородной управы. Коренными жителями Одисы являлись Данчиновы, Дамбиновы, Митеновы, Токтоновы, Атутовы, Павловы. Это я точно знаю. Не знаю многих других зунгарских сельчан. Я думаю, есть люди, интересующиеся историей родного края, у них должны быть списки коренных зунгарцев. Слово «коренных» выделяю курсивом, чтобы подчеркнуть его значение. Дело в том что в двадцатые годы, когда Бирит и Букот вошли в состав Балаганского района, а Одиса тогда осталась в составе Бурят-Монгольской республики, многие буряты из сел, оставшихся за пределами автономной республики, перебрались в Одису (ныне село Зунгар), хотя корень их происхождения фактически остается там, в Бирите, Онгое, Арите и т.д. Знаю так же по материалам архивов Бурятского Научного Центра, что из Харагуна (Хара Уhан) была родом Муруева Антонида Максимовна, мама Барташкиновой Ларисы Андрияновны, букотского тоже корня. Моя прабабушка Татьяна Ивановна Тулохонова, 1862 года рождения, с 1890 года жена Макарова Ангурги, была уроженкой букотского улуса Дунда айл. Эту бесценную для нашей семьи информацию раскопала уже в Иркутском областном архиве моя родственница Атутова Галина Исаковна, за что ей огромная благодарность. Есть теперь информация от Владимира Токтонова и по многочисленному родословию Токтоновых из старой Одиссы. Прародитель Токтонов Филипп имел, как указывается в родословной, пятерых детей: Моисея, Дусю, Владимира, Лазаря, Осипа и Дуняшу. От Моисея Филипповича и Нонны Петровны пошли Константин, Мария и Агафья. С Агафьей Моисеевной, исключительно милой, интеллигентнейшей и добрейшей зунгарской красавицей, была очень дружна моя мама Дарья Александровна. От Дуси Токтоновой и Харитона Миронова пошли Лия, Александр, Надя, Иннокентий и Антонина. От Владимира Филипповича и Ольги Африкановны Атутовой пошли дети Тамара (Михайлова) и Иннокентий Владимирович. От Лазаря и Ольги Токтоновых пошли три сына: Лаврентий, Юрий и еще один сын, чье имя не знаю. От Осипа Филипповича и Макарины Петровны Токтоновых пошли дети Андрей, Арсентий, Зинаида, Павел и Мария. От младшей Дуняши – сын Владимир. Любимая всеми зунгарцами Атутова Елизавета Африкановна тоже через бабушку Ольгу имела близкое родство с Токтоновыми.

Вот, пожалуй, и всё, о чем я хотела написать в этом небольшом, но очень, на мой взгляд, важном для многих моих земляков рассказе «Они когда-то жили здесь…». Так и хочется в своем названии изменить «они» на «мы». Я, например, родилась в Нукутах. И жила там какую-то часть своего детства. Но никогда не причисляла, не причисляю себя и ныне, к нукутчанам или, например, шарайтцам, куда в двадцатых годах прошлого столетия уехали навсегда мои дед и бабушка со своей семьей. Дед Нахип, старожил Шарайт, их отлично помнит, между прочим. Всегда говорю, что я родом из Зунгара, а, точнее, из Бирита. Мой сын Сергей, ни разу в детстве не бывавший на родине моих предков, будучи парнишкой, однажды вдруг меня спросил: «Мама, а где мы раньше с тобой жили? Когда нас не было на свете, когда еще даже и бабушки с дедушкой не было? Мы же жили где-то? Чем мы занимались? Кто мы были тогда? Ну, не мы сами, конечно, а наши те бабушки и дедушки, кто они были?..». То есть мой ребенок, по сути, другими словами строго спрашивал у меня: «Ямар манай яhан? Ямар манай удха? Ямар манай тоонто нютаг? Если говорить по-русски, каков мой род? Каково предназначение моего рода? Где моя прародина?».

Пока есть мы, пока будут наши дети, внуки, правнуки и их потомки, — не прервется священная нить рода и непрерывная по закону свыше линия «удха». И если мы хотим, чтобы не прерывалась эта духовная нить, мы обязаны по древним законам наших предков знать имя своего рода (свой яhан), понимать предназначение рода (его удха), знать и почитать тоонто нютаг – малую родину, где родились наши предки. Возможно, кому-то из вас поможет вот этот мой краткий рассказ о Зунгары-удха. Так прежде говорили наши старики : Зунгары удха. Так записано было более чем сто лет назад зунгарским учителем Митеновым Александром в своем рассказе о происхождении зунгарцев. Его рассказ хранится в архивах Бурятского Научного Центра.

Ищущему дается. В этом я убеждалась многократно. Теперь многие понимают, что эти сведения о себе, о своей фамилии знать необходимо. Очень немногие ищут. Они-то, идущие по следам своих предков, как правило, и находят. Лучше, когда человек знает не только данные три-четыре необходимые ипостаси (имя рода, имена предков, название удха и название родовой местности). Еще лучше, если вам удастся найти также свои родовые призывания, имена «айли үбгэд – hамгад», заяанов (своих родовых святых), хозяев вашей родовой местности, онгоны, родовые  кличи, тотемы, песни, поговорки, предания. И всё это обязательно передать своим детям и внукам. Чем больше мы узнаем о своем роде и племени, тем крепче, сильнее и одареннее будут наши потомки.

Я так живу, с этим уверением. И так я действую. Думаю, что я права.

Буду очень признательна, если вы будете вносить дополнения, уточнения по своим родословным.

С уважением, Макарова Зинаида Константиновна

Комментарии (4):

Тамара Ф. (fedorovatamara), 05.05.2016 21:20 #

у моего супруга тоже род онгой дархэн утхэ  

Альчиханова П. (id91693580), 13.07.2016 17:47 #

Здравствуйте!  Как можно связаться с автором? Мой отец и его предки были коренным зунгарцами,  из Одиссы. 

Kasian, 09.08.2016 22:41 #

Здравствуйте! Я автор статьи. Можете написать мне по электронной почте. Мой адрес z.makarova1@yandex.ru

Kasian, 09.08.2016 23:04 #

От автора очерка.

Фрагмент стихотворения "Мысли вслух о том, что не дает мне покоя".

...Там был тоонто нютаг, а здесь — свой мир, свой кров.

Да нужно ли искать следы былых судеб?

Но старый отчий дом мне снится вновь и вновь,

И слышу я опять старинный их запев…

Хозяева тех мест – хада уулын эжэд -

Парят над Одисой! Арит, Онгой, Бухэд,

Ушоотэй, Улэнтэ, Хоотэ и Хурхэнэд -

Остались на века, хоть их на карте нет...

Ожил угасший род! И небо над Бирэдкой

По-прежнему манит прозрачной синевой.

В бездонной вышине парят орлами предки,

И тихо льется песнь сияньем надо мной!

(Макарова З.К., июль 2012 г.)

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

Вверх